В начале была цепочка. Незарегистрированная, неидентифицированная, не опечатанная — крошечный фрагмент зуба чабжа, хранивший нечто невыразимое — не код, не формулу, а неизвестный доселе вид памяти, в которой жило стремление быть.

По слухам, она происходила из последнего еще человеческого генома, сохранённого в нескоольких малоизвестных, почти недоступных хранилищах и датированного всего за несколько часов до Падения — судьбоносного события, которое всего за несколько веков привело к почти полному исчезновению того, что когда-то называли человечеством, — самой многочисленной и могущественной расы Старой Планеты. (Другие — не из числа чабжей — предпочитают называть это событие Взлетом.)

Никто точно не знает, что произошло. Некоторые историки утверждают, что деградация человеческого генома была не естественной, а тайно закодированной некоторыми Гигантами мысли — как предохранитель на случай наихудшего сценария, который никогда не должен был сработать.

Он сработал.

Песня, которую я привожу ниже, — моя реконструкция давно утраченного эпоса, от которого сохранился лишь малый фрагмент. Считается, что он был написан человеком, который когда-то, несколько столетий назад, отправился в Южные Земли Старой Планеты, ещё населённые тогда чабжами. Говорят, там он нашёл ту самую мифическую цепочку. Он привёз её сюда. А потом снова исчез в неизвестности Старой Планеты.

Вот сохранившийся фрагмент, считающийся подлинным:

Но послушай — та дорога всё ещё жива,
живы и мы, удержаиваемые чем-то настоящим —
и проходящие сквозь время.
Всё в памяти.